* Солдаты смеялись над её шрамами — пока генерал не увидел их и не оцепенел
Теперь он был в этом уверен. Это был ключ, символ чего-то непостижимого. Он сделал мысленную заметку поискать его снова, но с новым набором ключевых слов. Спецоперации, отряды-призраки, элитные и позывные.
Сама она, казалось, не замечала изменений. Её работа была выполнена. Она просто встала, слегка, почти незаметно кивнула ошеломлённому лейтенанту и вернулась в свой тихий угол, оставив комнату, полную высококвалифицированных воинов, пытающихся осознать внезапное и неоспоримое, что она способна на большее, чем они все вместе взятые. Она села за стол и взяла чашку холодного кофе, как будто ничего особенного не произошло.
Учения возобновились, но условный противник, управляемый командой опытных тактиков, адаптировался. У них не получилось подключиться к сети, поэтому они изменили стратегию атаки. Мощная целевая атака радиоэлектронной борьбы захлестнула эфир, пытаясь заглушить частоты командования и управления. Это был сложный алгоритм скачкообразной перестройки частоты, который стандартные средства противодействия эскадрильи не могли отследить.
Связь с беспилотниками снова начала мерцать и ухудшаться. На этот раз паники не было. Все головы в командном центре инстинктивно повернулись к Вере. В коммуникациях снова раздался голос полковника Матвийенко, но в его тоне не было прежнего высокомерия.
Теперь это был голос отчаявшегося командира, ищущего помощи у проверенного агента. «Шевченко», — сказал он, и это имя больше не было обвинением, а призывом. «С чем мы столкнулись?» Вера даже не оторвалась от ноутбука.
«Это старый протокол «Вовкулака», — сказала она. Её голос был спокойной констатацией факта. Агрессивная скачкообразная перестройка частоты, предназначенная для разрыва командных каналов связи в спорном воздушном пространстве. Имя «Вовкулак» вызвало у молодых воинов озадаченные возгласы.
Это было архаичное название из прошлой войны, из конфликта другого поколения. Но генерал-лейтенант Торунь на наблюдательной вышке напрягся. Он знал это название. Это был позывной легендарного спецподразделения РЭБ, официально давно расформированного.
«Откуда гражданскому консультанту это знать? Они слишком быстрые для ваших цифровых фильтров», — продолжала она. «Но у них есть слабость. Они не могут проникнуть через аналоговые защищённые системы». Она подняла взгляд, скользя по командному центру, пока не остановилась на лейтенанте Жеребко.
«Выведите призрака на связь». Поднялась волна протестов. «Пані — это приземлённый дрон». Жеребко сказал, что он не летал несколько месяцев.
Его системы в полном беспорядке. Его коммуникационный пакет аналоговый. Сказано прямо, прорвав возражение. Он экранирован.
«Это единственное, что пробьётся сквозь этот шум. Включайте». Её власть теперь была абсолютной. Они поспешили подчиниться. Она провела молодого, перепуганного пилота через ручную предполётную подготовку.
Её голос звучал ровно и успокаивающе. Не обращайте внимания на предупреждения на главном дисплее. Следите за аналоговыми приборами. Чувствуйте машину.
Она говорила с ним, как опытный инструктор, обучая его пилотированию машины, которую сама никогда не пилотировала, но, казалось, понимала досконально. Под её руководством старый забытый дрон — призрак — взмыл в воздух. Он взмыл в небо, словно реликвия среди хищников, и стал их спасением. Его надёжный аналоговый сигнал прорезал помехи РЭБ, словно нож, действуя как надёжный ретранслятор для всей эскадрильи….